Штирлиц ходил по рейхсканцелярии с расстегнутой ширинкой, из которой высовывались красные трусы. И никто не догадывался, что так он отмечает Первое Мая.
"Сколько будет дважды два?" - спросил Мюллер. Штирлиц задумался. Он, конечно, знал, сколько будет дважды два, ему об этом недавно сообщили из центра, но он не знал, знает ли это Мюллер. И если знает, то кто ему сказал. Может быть Кальтебрунер? Тогда переговоры с Даллесом зашли в тупик.
Штирлиц зашел в кабинет и увидел Мюллера в буденовке, сидящего на столе и играющего на балалайке. "Да, Штирлиц, - меланхолично произнес Мюллер, - не один Вы тоскуете по Родине."
Мюллер вызывает Штирлица и говорит: "Завтра коммунистический субботник, явка обязательна." Штирлиц отвечает "Есть" и, поняв, что провалился, садится за стол и, не замечая удивленного взгляда Мюллера, пишет: "Я, штандартенфюрер фон Штирлиц на самом деле являюсь советским разведчиком." Мюллер, прочитав этот рапорт,звонит Шелленбергу и говорит: "Вальтер, зайдите, посмотрите, что Ваши люди придумывают, ...
А потом Штирлиц вошел в кабинет, чтобы снять кардиограмму. Кардиограмма была не против, но потребовала за это 100 марок...
Штирлиц настоял на своем - настойка вышла мерзкая и гадкая.
Штирлиц вошел в кабинет Мюллера и увидел того, лежащего бездыханным на полу. - Отравился, - подумал Штирлиц, поглаживая рукоятку торчащего из спины Мюллера топора.
Штирлиц выбил ногой дверь и на цыпочках подкрался к читающему газету Мюллеру.
- Стой! Кто идет? - Дождь! - ответил Штирлиц и забарабанил пальцами по стеклу.